Проблематика преступлений действительно сопряжена с целым рядом психологических и юридических, историографических и источниковедческих трудностей. П ервыми о нарушениях международных законов и обычаев войны против Советского Союза, истребительном и преступном ее характере заговорили немецкие историки — Г. Якобсен, М. Мессершмидт, А. Хилльгрубер, К.

Кому нужна война на Северном Кавказе?

Проблематика преступлений действительно сопряжена с целым рядом психологических и юридических, историографических и источниковедческих трудностей. П ервыми о нарушениях международных законов и обычаев войны против Советского Союза, истребительном и преступном ее характере заговорили немецкие историки — Г. Якобсен, М. Мессершмидт, А.

Хилльгрубер, К. Штрайт, Г. Краусник, Х. Вильгельмс, журналисты — Э. Клее и П. Коль [ii]. К ним следует добавить и историков из бывшей ГДР Н. Мюллера, Д. Айхольца, К. Гесснера, К. Геера [iv].

Отдельные факты преступлений, поданные с эмоциональным посылом, использовались для репрезентации ситуации в целом — каждый советский солдат, реально или потенциально, является насильником. Некоторые журналисты в полемическом запале вообще поспешили поставить знак равенства между вермахтом и Красной Армией, целенаправленно обходя вопрос о принципиально разной природе совершенных ими преступлений [vi].

Некоторые историки старшего поколения вообще отказывается обсуждать этот вопрос, потому что результат геноцида на оккупированных территориях СССР, где погибло 13,6 миллиона советских граждан, несоизмерим с потерями мирного населения Германии. Несравнимы и по времени 3,5 года насилия и издевательств над советскими людьми с 4 месяцами первого этапа оккупации Восточной Германии до создания СВАГ 5 июня года. Ржешевский, — могла захлестнуть Германии, однако этого не произошло.

Бесчинства над местным населением — убийства, грабежи, насилия над женщинами, совершаемые военнослужащими Красной Армии и других союзных армий, в том числе США и Великобритании, приняли весной года тревожные масштабы. Но большинство солдат и офицеров советской и других союзных армий проявили гуманное отношение к мирным жителям. В различных районах, куда вступала Красная Армия, её отношения с населением складывались неоднозначно.

И все же от проблемы сравнения уйти нельзя, и этому не могут препятствовать несоизмеримость масштабов совершенных преступлений или оглядка на возникающие время от времени шумные пропагандистские кампании в западной прессе по поводу миллионов изнасилованных немок. Сравнивать не значит ставить на одну доску, наоборот, таким образом можно выделить общее и особенное, сходство и различие.

Одновременно не одобрялись разговоры или обсуждение негативных сторон освобождения Красной Армией Польши, Югославии, Чехословакии, Восточной Германии.

Поэтому так важны были первые, пусть не бесспорные, работы российских историков П. Кнышевского, Б. Соколова, М.

Семиряги, Е. Плимака и других [viii]. Именно они следуют призыву В. Ветте и Г. Юбершера, что можно двигаться вперед, только располагая точными данными об ужасных событиях, только обладая мужеством высказать и воспринять правду [ix].

И в дальнейшем российским ученым и обществу не избежать темы ответственности военнослужащих Красной Армии за преступления против мирных граждан, внимательного рассмотрения старых и новых доказательств. К роме обозначенных трудностей демифологизации, а также сознательного сопротивления самому обсуждению проблемы, существуют и другие сложности. Данное обстоятельство сегодня, по понятным причинам, вызывает критическое отношение исследователей.

Множество аспектов возникает и при характеристике источников по нашей проблеме. Приводимые в них сведения условно можно подразделить на такие виды преступлений, как использование гражданского населения в ходе военных действий, насильственная мобилизация мирного населения, расстрелы мирных жителей и уничтожение их жилищ, изнасилования, охота за людьми — невольниками для германской промышленности. Все эти акты доступны исследователям, но крайне слабо обработаны, в том числе, как массовый источник.

Оправданы вопросы, связанные с достоверностью этих актов, составом и квалификацией членов комиссий, особенно на местах. Тем более что при проведении экспертиз или опросах свидетелей преступлений, немцы, как правило, не разделялись по принадлежности к тем или иным формированиям, армии или спецподразделениям. Да и сегодня для многих в России не имеет значения, были ли агрессорами, преступниками, палачами представители вермахта или СС, полиции или других военных и гражданских формирований.

Поэтому в раскрытии проблемы надо иметь в виду те факты, которые не имели точных признаков идентификации с вермахтом. О фактах преступлений советских солдат и офицеров командование Красной Армии и политическое руководство Советского Союза узнавало из специальных донесений спецслужб, докладных записок политотделов и политуправлений армий и фронтов, органов военной прокуратуры армий и фронтов, отделов военной цензуры, осуществлявших перлюстрацию писем военнослужащих.

К сожалению, заведенные и рассмотренные Прокуратурой дела недоступны исследователям. Невозможна и проверка предложенной классификации преступлений, в частности, какая из статей включает в себя бессмысленные расстрелы и убийства, изнасилования. В то же время и в терпевшей поражение Германии не было и не могло быть специальных комиссий, которые бы составляли акты о преступлениях советских военнослужащих против гражданского населения.

Не соответствуют научным критериям и оценочные сведения, используемые историками Западной Европы и США часто без ссылок , об изнасиловании от 95 до тысяч женщин в Берлине, а также данные об 1 миллионе тысяч изнасилованных в Восточной Пруссии, Померании и Силезии [xii]. Они и ввергли вермахт, а вместе с ним и все государство, в войну нового типа [xiii]. Мессершмидт считает, что наряду с указанными документами, переиначили смысл войны и приличествующее солдату поведение, приказы двух командующих армиями — фон Рейхенау и фон Манштейна [xviii].

В приказе генерала Г. Командование вермахта не только допускало, но порой прямо предписывало убийство женщин и детей. С декабря года, когда стало очевидно, что блицкриг провалился, характер военных действий изменился. Как полагает О. С тем, что характер войны изменился, нельзя не согласиться.

Но это не значит, конечно, что до этого момента война и действия вермахта не были варварскими. В году гитлеровское руководство сочло необходимым в форме резкой директивы, не допускавшей исключения, вновь подтвердить, что совершенно безнаказанными должны оставаться любые преступления военнослужащих, совершенные в отношении мирных жителей. С началом войны против России антисемитская пропаганда принимала все более и более воинственный характер.

Целям идеологической обработки служили печатные материалы верховного командования вооруженных сил, издававшиеся его подразделением — отделом пропаганды. С информационными бюллетенями этого отдела знакомили солдат каждой роты. Райхова, все приказы и идеологические установки года были хорошо усвоены в вермахте. За действия, чинимые над советскими гражданами, солдат не разрешалось предавать суду военного трибунала. Солдата мог наказать только командир его части, если считал это необходимым.

Офицер немецкой части имел более широкие права и мог истреблять русское население по своему усмотрению.

Командиру предоставлялось полное право применять к мирному населению карательные меры борьбы, как-то: полностью сжигать деревни и города, отбирать у населения продовольствие и скот, по своему усмотрению угонять советских граждан на работы в Германию [xxv].

Подтверждают данные факты и материалы допроса на Нюрнбергском процессе обергруппенфюрера Е. На вопрос, существовали ли какие-нибудь принципы, определявшие линию поведения по отношению к мирному населению и партизанам, он ответил, что отсутствие прямых указаний открывало широкое поле для произвола со стороны любого командира части, который имел право отнести к числу партизан любого человека и поступать с ним как с партизаном.

Планируемая жестокость, формируемый задолго до войны образ врага хорошо были усвоены военнослужащими вермахта. Красная Армия не получала каких бы то ни было директив об истребительной войне, не было у СССР и жестких намерений уничтожать немецкое гражданское население как низшую и неполноценную расу.

Однако сами по себе действия оккупантов на советской территории и огромные жертвы, понесенные советскими людьми за годы войны, предопределили распространение в армии чувств ожесточения, ненависти и жажды мести.

Сложившаяся обстановка в связи с выходом Красной Армии на границы СССР делала задачи командования по предотвращению преступлений против мирного населения предельно сложными. Многочисленные эксцессы вызвали большое беспокойство руководителей компартий восточноевропейских стран, поскольку активно использовались их противниками.

Однако поступающие сигналы вызывали резкое раздражение у Сталина, считавшего несправедливым инциденты и проступки отдельных офицеров и солдат распространять на всю Красную Армию [xxvii]. Тем не менее, 19 января года Сталин подписал приказ, который требовал не допускать грубого отношения к местному населению на освобождаемых территориях. Этот приказ был доведен до всех солдат и офицеров. Последовали и соответствующие распоряжения Военных советов фронтов, командующих армиями, командиров дивизий и других соединений [xxviii].

Одновременно маршал Г. Жуков предостерегал свои части, чтобы во время атаки и оккупации они концентрировались на своих воинских обязанностях [xxxiii].

Среди нас не было отъявленных насильников. Было бы наивно утверждать, что никто и нигде не нарушал этот приказ. Безусловно, на подобные свидетельства можно найти и множество контр-свидетельств, опять-таки иллюстрирующих лишь отдельные случаи, но не картину в целом.

Даже согласившись со сдерживающей ролью приказов, надо иметь в виду и влияние косвенных обстоятельств на совершение противоправных действий — всеобщую эйфорию, неизбежное попустительство, цепную реакцию на негативный пример, использование распоряжений, которые противоречили друг другу. К примеру, до капитуляции Германии следовали наказания за имущественные преступления, но после капитуляции политическое и военное руководство делало вид, будто в Германии все в порядке.

Не было ни разрешающих, ни запрещающих актов по поводу использования и конфискации личного имущества немецких граждан. Все было отдано на откуп победителям. И только 9 июня года, то есть спустя месяц после капитуляции, постановлением ГКО была упорядочена раздача трофеев [xxxiv]. Преступное поведение военнослужащих как вермахта, так и Красной Армии обусловливалось также поведенческими стереотипами, возникающими в условиях войны, полуавтоматическими действиями конкретных людей, зачастую не осознававших их асоциальное значение.

По всей видимости, у многих солдат и офицеров сначала вермахта, а затем и Красной Армии раскрылись, актуализировались определенные устойчивые, но долго подавляемые индивидуальные качества. Ситуация стала благоприятной для реализации установок определенных личностей.

Если для большинства солдат и офицеров война — это борьба за то, что они понимают под справедливостью, то для многих это еще возможность дать удовлетворение своим природным или сформировавшимся за время войны патологическим качествам. Судя по ряду показаний военнослужащих вермахта, некоторые относились к числу тех, для кого пытка, наблюдение за страданиями жертвы перед смертью были наслаждением, что является несомненным проявлением садизма.

Поведение красноармейцев являлось не только следствием ожесточения и желания мести, постоянной угрозой смерти или одичания после окопов, но и состояния страны, из которой солдаты и офицеры пришли в Германию [xxxvi]. Насилие над своими, русскими, украинскими, белорусскими женщинами и девушками, угнанными в Германию, во многом — результат подозрительности по отношению к людям, которые отнюдь не по своей воле оказались на германских рудниках и заводах.

Сравнение жизни советского колхозника и немецкого Бауэра, как правило, было не в пользу первого Ш. Причинами преступности среди солдат Красной Армии, как считает Э. Еще одну из причин разгула насилия Бивор усматривает в свободном и практически неограниченном доступе советских солдат к алкоголю. Крупнейшей ошибкой германских военных властей был отказ уничтожить склады алкоголя на пути наступающей Красной Армии, мол, пьяный враг не способен воевать.

По его мнению, советские солдаты относились к немецким женщинам скорее как к трофеям, чем как к объектам ненависти.

РИМСКОЕ ПРАВО КАК «ПРАВО» ПОБЕДИТЕЛЯ

Война, значительно изменяя обычные в мирное время отношения между народами, рано привлекла внимание исследователей и побудила их выделить международное право в особую область правоведения Альберико Джентили, в конце XVI века. С тех пор в научных системах война рассматривается как средство восстановления нарушенных и выяснения спорных правоотношений, т. Основанием такого взгляда было общераспространенное у первобытных народов, господствовавшее и в средневековой Европе представление, что правовые споры могут и должны решаться путем физического состязания. Войны, которые велись в защиту права, считались справедливыми, законными bellum iustum, bellum legitimum ; все остальные признавались правонарушением и в свою очередь служили законным поводом iusta causa для объявления войны. С победой положительно-правовой школы войны в защиту интересов хотя бы наиболее жизненных, но не получивших еще юридической санкции, должны были перейти в разряд незаконных. Такой взгляд на правомерность войны, в зависимости от вызвавших ее причин, продержался до последнего времени и служит объяснением существующего доныне обычая оправдывать предпринятую войну ссылкой на совершенное противником правонарушение.

Страшная смерть: что сделали с 14-летней россиянкой в Испании

Была ли альтернатива Версальскому миру? Могла ли Германия по примеру Турции отвергнуть требования противников и продолжать войну? Почему за пределами соглашения осталась Россия — один из основных участников Первой мировой? Об этом в интервью Радио Свобода рассуждает военный историк, автор ряда работ по истории Первой мировой и межвоенного периода, директор Центра исследований войн при университете Дублина Роберт Герварт.

12 заповедей кремлевского культа Победы, которые надо забыть

Морозова умерло человек, осталось 19, у А. Трубецкого умерло , осталось 8 [ 23 ]. Кроме того, эпидемию сопровождал ужасный голод. На дорогах стояли кордоны, которые не пропускали в города посторонних, чтобы хоть как-то попытаться воспрепятствовать заразе. Но тщетно. Мор в равной степени косил и ратников, и жителей, не разбирая ни национальности, ни вероисповедания. В ВКЛ мор прекратился только в январе г. Грабежи и убийства Когда Г. Поэтому следует разобраться — когда, кем и по каким причинам были опустошены населенные пункты - казаками, ратниками Алексея Михайловича, солдатами короля или шишами? Разоряли земли все без исключения: иногда в условиях эпидемий и голода насильственное отнятие имущества было единственными источниками существования в опустошенных бедствиями областях.

Полезное видео:

«Для меня война всегда была поражением, в ней нет победителей», — военный репортер Войцех Ягельский

В его профессиональном активе — семь репортажных книг и более 30 лет работы зарубежным репортером. Книга рассказывает трагическую историю грузинской чеченки Лары. Всю жизнь она пыталась уберечь сыновей от войн на Кавказе, но потеряла обоих во время войны в Сирии. Войцех Ягельский рассказал hromadske, какова жизнь военного репортера, почему война не может закончиться чьей-либо победой и как близкие люди могут принять на себя нашу психическую травму. Помните ваши первые путешествия по Кавказу? Это был год. В Грузии начались студенческие протесты. Молодежь требовала официального статуса грузинского языка и автономии для страны.

Крым в огне Гражданской войны: 1917-1920 гг.

Теперь я переверну всю землю, так что все станет по-другому, и все смогут снять шерстяные вещи и положить их в шкаф. Что ж мне так не везёт-то? Ну есть же нормальные персонажи. Сил ведь никаких нет! Даже утопиться нормально не дадут! Чтоб я видел тебя в гробу в белых тапках! Юмор в том, что с точки зрения всех троих это действительно чуть ли не участь хуже смерти : Геша живёт с криминала контрабанды, спекуляции иконами и пр.

Арестован иракец за попытку убийства, грабеж и кражу

Носителями идей такого рода были религиозные деятели и рыцари. Короли варваров[68] вели свои войны на осколках Римской империи по германским обычаям. Война представлялось своего рода тяжбой, в которой обе стороны сходятся на поле боя, чтобы выяснить, кто прав.

Вы точно человек?

Крым в огне Гражданской войны: гг. В этом полуфантастическом романе автор сознательно допускает географическую несуразность: полуостров Крым превращается в остров, что позволяет ему избежать советизации в году, а в дальнейшем стать олицетворением иной, небольшевистской России. Мог ли Крым избежать советизации, неизбежно ли было падение в году белого Крыма, а главное: насколько обоснованы и подкреплены реальными основаниями были претензии полуострова на государственную самостоятельность? Мог ли и желал ли Крым существовать вне России? Гражданская война в Крыму проходила не менее интересно и драматично, чем на Украине. Прежде всего, Крым, как и Украина, пережил смену нескольких властей. Антибольшевистское движение в то время себя никак не проявляло. Крупных деятелей, сродни В. Шульгину в Киеве, в Севастополе не было.

Безупречная формула, часто повторяемая в России. А вслед за нею и разными нашими оппоблоковцами. Но понятен ли ее смысл?

По сообщению издания Washington Post, он согласился сотрудничать с прокурорами, передает корреспондент Tengrinews. Эрнандес был заключен под стражу в ноябре в связи с обвинениями в причастности к деятельности преступной группировки и незаконном хранении огнестрельного оружия. Во время судебного заседания Эрнандес признал, что вступил в банду осенью года. По его словам, он участвовал в грабежах, а также один раз оплатил убийство члена конкурирующей банды, чтобы "удержать и повысить статус в Nine Trey".